Æлена (barskaya) wrote,
Æлена
barskaya

Categories:

Россия: отреформировать реформаторов. Часть - 3

Часть - 2

               Ш.: Что, скорее всего, предпримет Путин?

Х.: Главная задача Путина – восстановление российского производственного потенциала. Для этого необходимы и субсидирование промышленности, и восстановление образовательного уровня российских инженеров. Жизненно важно приостановить утечку мозгов на Запад. Смена для российских профессоров и ведущих инженеров, достигших пенсионного возраста, не подготовлена. Молодые специалисты используют все возможности для отъезда за границу, где они могут зарабатывать больше, чем в России.

Стратегия реиндустриализации также подразумевает перенос налоговой нагрузки с производства на экспорт природных ресурсов. Эти действия отдаляют Россию от вступления в ВТО, где очевидные меры по спасению страны воспринимаются как «покушение на свободу рынка».

Ш.: Что, скорее всего, будет первым, или наиболее спорным, шагом?

Х.: Налог на природопользование. Путин приходит к выводу, что у государства нет необходимости владеть природными ресурсами непосредственно. Несмотря на то, что ресурсы отданы в частные руки, государство может обложить их соответствующим налогом.

Ш.: Похоже, российская промышленность и так задавлена налогами до такой степени, что инвестировать в неё бессмысленно?

Х.: Да, это так. Но налог на природопользование – это не налог на прибыль. Он ложится на «незаработанный доход», получаемый от продажи природных ресурсов.

Ш.: Нужна ли Путину поддержка?

Х.: На встрече, состоявшейся 6 ноября, бывшего президента СССР Михаила Горбачёва спросили об его отношении к процессу Ходорковского. «Если бы власть решила вопрос природной ренты в интересах всего народа, и вовремя, – ответил Горбачёв, дела Ходорковского не было бы вовсе». Налог на недра может быть определён и начислен в любой момент.

За два дня до этого Евгений Примаков отметил, что богатейшие люди Китая сделали своё состояние на высоких технологиях, производстве автомобилей и в строительстве, тогда как «в России всегда речь идёт только о нефти и газе. Но почему? Ясно, что олигархи получили огромные средства не благодаря управленческому таланту, а потому, что они присвоили ресурсы, данные богом всем людям. Российские производственные цепочки показывают рентабельность 12-14 процентов, но в нефтегазовой отрасли – 27 процентов, и это то, что остаётся после воровства и оффшорных махинаций. Вдобавок эти люди постоянно уклоняются от уплаты налогов. Недавно я съездил на север, и люди там открытым текстом говорили мне, что у большей части нефтяных компаний есть «дочки». Эти предприятия полностью подчинены головным офисам, но зарегистрированы либо в свободных экономических зонах, либо в оффшорах. Продукция продаётся «дочкам» по искусственно заниженной цене, и никаких налогов наш бюджет не получает» – сказал Примаков.

Егор Гайдар, директор Института Экономики переходного периода и кандидат от СПС на предстоящих думских выборах, заявил в радиоинтервью, что «доходы российской нефтяной индустрии выросли на 11 миллиардов с 2002 года. Сейчас это наиболее быстрорастущий источник дохода госбюджета». Тем не менее, с мая-июня 2003 года нефтяная индустрия противилась планам правительства поднять налоги на добычу полезных ископаемых с 2004 года. Гайдар отметил, что ещё 3-4 миллиарда долларов может быть получено в виде налогов без ограничения роста нефтедобывающей индустрии. Таким образом, почва для существенного увеличения налогообложения нефтедобывающей отрасли была подготовлена.

Простейший способ это сделать – посчитать доходы нефтяной индустрии. Защищая рентную программу, которая принудит нефтяные компании возвращать большую часть их прибыли государству в виде платы за пользование природными ресурсами, партия «Родина», возглавляемая Сергеем Глазьевым и Дмитрием Рогозиным, заставила содрогнуться владельцев нефтегазовой отрасли. «Сегодня народ говорит твёрдое «нет» безответственному курсу, согласно которому олигархи набивают карманы за счёт социальной справедливости» – объявил Глазьев в интервью воскресным вечером 7 декабря. Идея использования природной ренты в качестве налогооблагаемой базы также была одобрена Российской партией пенсионеров. Правая партия «Яблоко» предупреждает, что «природная рента упадёт вслед за ценами на нефть», но в принципе не возражает против её конфискации в той или иной форме. Даже СПС призывает к повышенному налогообложению прибыли нефтяной индустрии, что на практике означает конфискацию природной ренты. Сегодня никто не возражает против ренты.

Как заявил Путин, правительство рассматривает вопрос перераспределения сверхдоходов нефтяных компаний, и он хотел бы, чтобы в принятии решения участвовали представители бизнес-сообщества. «Один из механизмов – экспортная пошлина, второй – налог на добычу полезных ископаемых», отметил президент, признавая, что правительство должно учитывать характеристики добывающих предприятий, вместо нынешнего налогообложения по единой ставке на тонну добываемого продукта, заставляющего компании увеличивать отдачу менее продуктивных скважин.

Как оказалось, нет необходимости предпринимать радикальные шаги по ренационализации нефтегазовой отрасли, добычи полезных ископаемых и земельных ресурсов. Рента сама по себе может облагаться специфическим налогом, базирующимся на «экономической», или «ресурсной» (концепция Рикардо) ренте, а не на прибыли. Пока этот налог распределяется равномерно по всей экономике, он легитимен с точки зрения международного права.

Практически ничего из этого не отражено в западных репортажах. Вместо того чтобы называть олигархов ворами, в прессе говорят о защитниках олигархов как об «адвокатах свободного предпринимательства». Если это так, то высшим проявлением свободного предпринимательства будет воровство.

То, что олигархи называют фашизмом, национализмом, социализмом и «красно-коричневым союзом», было изобретено в начале 19 века в качестве дополнения идеи свободной торговли Давида Рикардо. Современные либертарианцы, Милтон Фридман из США и Патрик Минфорд, один из советников Маргарет Тэтчер, поддерживали налог на ренту в качестве необходимого для существования «чистого» свободного предпринимательства. В царской России сторонником налога на недра был Лев Толстой, бывший последователем американского реформатора Генри Джорджа. Эту политику должна была поддержать и Дума, руководимая Александром Керенским в 1917 году, перед Октябрьской революцией.

Эту политику также поддержала группа известных американских экономистов, написавших открытое письмо президенту Горбачёву 7 ноября 1990 года. Письмо было написано не социалистами, а профессорами экономики с противоположного края политического спектра, экономистами-рыночниками и даже либертарианцами, поддерживающими взгляды Генри Джорджа. Среди авторов – Николаус Тидеман (Политехнический институт и Государственный университет Вирджинии), будущий нобелевский лауреат Уильям Викри, Мэйсон Гафни и Лауэлл Харрис, нобелевские лауреаты Джеймс Тобин, Роберт Солоу и Франко Модильяни, а также известные экономисты Уильям Бумол (Принстон), Ричард Масгрейв и Цви Грилликус (Гарвард), и Альфред Кан. Они писали:

«Уважаемый господин Горбачёв!

Переход Советского Союза к рыночной экономике значительно улучшит благосостояние его граждан. Но существует опасность, что Ваша страна заимствует у нас такие черты экономики, которые мешают западным странам процветать в той мере, в какой они могли бы. В частности, есть опасение, что вы можете последовать по нашему пути, позволив частному сектору присваивать большую часть земельной ренты.

Важно, чтобы земельная рента была сохранена как источник государственного дохода. Правительства развитых стран с рыночной экономикой собирают часть земельной ренты в виде налогов, но это далеко не рента в полном объеме. Вследствие этого они излишне и чрезмерно пользуются такими налогами, как подоходный налог, налог на продажи, налог на капитал, препятствуя тем самым развитию экономики.

Рентная стоимость земли образуется за счет трех источников: первый – существующая природная продуктивность земли в сочетании с фактором ее ограниченного количества. Второй – связан с развитием общества. Третий - обеспечение социальной инфраструктуры. Все граждане имеют равные права на ту часть стоимости земли, которая связана с ее природными особенностями. Доля стоимости земли, обусловленная развитием общества и его инфраструктуры, является наиболее разумным источником для финансирования развития этой инфраструктуры. Общество сооружает дороги, развивает общественный транспорт, создаёт парки, строит сеть коммунальных услуг – водопровод, канализацию, электрическую и телефонную сеть и т.д. Всё это ведёт к росту стоимости территорий. Поэтому государство должно стремиться получить как можно большую часть земельной ренты в качестве дохода, распределяя одну часть собранного рентного дохода между всеми гражданами поровну, а вторую часть, связанную с развитием социальной инфраструктуры общества, направлять на финансирование потребностей общества, создавшего эту инфраструктуру. Если правительство собирает в виде ренты прирост стоимости земли, являющийся следствием развития общественной сферы услуг, то оно может предлагать эти услуги по низким ценам, способствуя тем самым их эффективному использованию и дальнейшему повышению рентной стоимости земли, на которой расположены объекты инфраструктуры. При этом государственные организации, являющиеся землепользователями, должны платить такую же рентную плату, как и другие, иначе общественный сектор не получит должного финансирования, а государственные организации - стимула или ориентира для более рационального использования земли.

Некоторые экономисты считают, что для получения государством земельной ренты достаточно простой продажи земли с аукциона. По целому ряду причин это не самая лучшая идея. Во-первых, при большом количестве земли, которую необходимо передать в частные руки, любая попытка сделать это за разумное время вызовет падение цен на землю. Во-вторых, лица, способные оптимально использовать землю, не всегда будут иметь средства для ее покупки. Ежегодное же взимание земельной ренты позволит людям с ограниченными средствами получить землю, даже не покупая ее. В-третьих, перепродажа земельных участков приведёт к росту спекуляций. Большие незаработанные доходы вызовут в обществе напряжение и недовольство. В-четвертых, забота о будущих политических дивидендах приведёт к снижению предложения земли. Ежегодный сбор ренты позволит будущим поколениям пользоваться результатами хорошей стратегии общественного развития. В-пятых, стремление инвесторов избегать риска и общая нестабильность также могут снизить предложение земли. Уровень риска снизится, если позаботиться о том, чтобы рентные платежи не диктовалась сиюминутными обстоятельствами. И, наконец, по справедливости будущая земельная рента должна принадлежать будущим поколениям, а не современному. Ежегодное взимание ренты с землепользователей позволяет населению иметь право на использование этих средств в каждом текущем году. Хотя прибыль от продажи земли и может быть использована в виде капиталовложений в интересах будущих поколений, отказ от сбора завтрашней ренты сегодня гарантирует сохранение наследия для потомков и предохраняет его от возможной политической нестабильности».

Удивительно, что письмо предостерегало в точности от того, что случилось в результате «шоковой терапии» и действий клептократов. Однако у американского правительства, Всемирного банка и МВФ были другие представления, которые и привели к известным плачевным результатам.

В девяностых годах я совершил четыре поездки по России с профессором Тидеманом, который был одним из инициаторов письма. Мы познакомились с множеством специалистов на всех уровнях государственной власти и в академической среде, работавших над внедрением идеи налога на ренту. Одновременно мы увидели, что главная проблема состоит в том, что люди в правительстве хотят обогатиться за счёт России. Другое соратников Ельцина не интересовало. Все хотели получить контроль над недрами, или каким-нибудь другим ресурсом, приносящим ренту. От них в последнюю очередь можно было ожидать внедрения системы рентного налога.

Даже сегодня реформаторы, казалось бы, западного толка изыскивают любую возможность налогообложения экономической, а не природной, прибыли. Например, профессор Стиглиц указывает на тот факт, что экономическая политика Ельцина создала условия, благоприятные для раздирания активов, а не для создания богатства. Далее Стиглиц замечает, что безопасность права собственности, и того роста, которое это право обещает, зависит в основном от того, насколько это право признаёт общество. Если тех, кто получил богатство, общество воспринимает как преступников, никакая законодательная система не поможет собственность сохранить. Однако чем дольше в России медлят с возвратом некоторых олигархических приобретений, тем труднее это будет сделать впоследствии. Как только Ходорковский и люди, подобные ему, продадут свою собственность иностранцам, уже ничего нельзя будет сделать.

Профессор Стиглиц предлагает налог на сверхдоходы, аналогичный по духу принятому в США. В результате высоких цен на нефть в 1970-х доходы нефтяных компаний пошли вверх, без всякого участия с их стороны. Налог может быть наложен, скажем, на уровне 90% от полученного в результате использования государственных активов – что соответствует налогу в 10% на прибыль обычного предприятия. Налог будет выплачиваться или когда компания будет котироваться на фондовом рынке, или когда активы будут продаваться. После этого налога у олигархов останется более чем достаточно, чтобы компенсировать им затраты на развитие своих предприятий.

Эта идея содержит несколько серьёзных недостатков. Первый – проблема пресловутого «добросовестного приобретателя», выкупившего акции у российских владельцев, рано решивших «выйти в кэш». Такой приобретатель наслаждается прибылями, будто наш олигарх, сумевший-таки защитить свои активы. Как обложить налогами этих покупателей на вторичном и третичном рынках? Смежная проблема в том, что управляющие предприятиями ограбили их при помощи махинаций с фальшивой отчётностью. С хищениями должны разобраться сборщики налогов.

Что же касается граждан страны, сохранивших свои акции, для них «налог на сверхдоходы» в большинстве случаев составит около 90% от их цены. Единственный способ его заплатить – продать большую часть акций, обрушив тем самым цены, и смыв текущих владельцев с рынка.

Ш.: Может, это и есть настоящий замысел Стиглица?

Х.: Скорее всего, он просто всего не предусмотрел. Со своим опытом работы во Всемирном банке он был, как говорил Торстейн Веблен, «образованной ограниченностью». Это не позволило профессору увидеть чрезвычайную важность для России вопроса ренты.

Обсуждение вопроса о налоге на ренту, как противоположности обычному налогу на прибыль, вызывает непонимающие взгляды собеседников. А ведь идея о том, что государство должно себя поддерживать путём повышенного налогообложения землевладельцев и монополистов, ещё 100 лет назад была широко распространена. В конце концов, таким образом поддерживали себя все правительства – от античности до 17 века.

Россия попросила Международный банк и Вашингтон помочь сдать внаём её ресурсы, а не распродать их на условиях, при которых сбережения населения будут смыты гиперинфляционной волной. Но Всемирный банк и американское правительство дали понять, что их задача – передать государственные предприятия России прямо в частные руки. А потом эти частные руки продали бы всё американским и другим западным покупателям. Дальше должен был следовать бум на финансовых рынках – ценой разрушения экономики России.

Неолиберальная теория говорит, что новые хозяева будут вести себя просвещённым образом, будто сойдя со страниц учебников экономики. Провал американской политики в России показывает ограниченность и этой книжной модели, и неолиберальных лозунгов, бездумно повторяемых сегодняшней прессой.

Кроме того, в России, возможно, проходит грандиозный эксперимент, на этот раз не командно-планового подхода к экономике, а становления «смешанной» системы, когда общественное владение землёй и природными ресурсами сохраняется. Недра сдаются государством в аренду по рыночным ценам, а не продаются за пределы страны для получения и вывоза сверхприбылей.

С точки зрения международного права здесь не возникает никаких вопросов, по крайней мере, пока Россия взимает одинаковый налог и с иностранцев, и с олигархов, естественно, с учётом ренты.

 

Разбор статьи Шлейфера и Тризмана в журнале «Foreign Affairs».

Проф. Майкл Хадсон, Университет Миссури, Канзас (hudsonmi@aol.com)

22 февраля 2004 года

Дорогой Дэвид,

«Нормальная страна», статья в «Foreign Affairs», написанная Шлейфером и Тризманом, выглядит так, будто авторы вдохновлялись материалами незавершённого судебного разбирательства против HIID (от переводчика предпложительно Harvard Institute for International Development). Апология российского развития по плану, оплаченному Шлейфером, МВФ и Всемирным банком, похожа на пропихивание в суде видимо сомнительной, но правдоподобной альтернативной версии.

У юристов это называется «выкручиваться». Иногда получается, но в нашем случае авторы явно переборщили. Их статья напоминает Чико Маркса, застигнутого в женской спальне, и вопрошающего: «Кому ты поверишь, мне или своим глазам?»

Подобным сюрреалистическим образом воспринимает Джойбой свою тучную, постоянно что-то жующую мать в «Незабвенной» (от переводчика – имеется в виду фильм Тони Ричардсона по повести Ивлина Во) – он относится к ней, как к совершенно нормальному обычному человеку. Также и авторы считают, что Россия с успехом стала нормальной «среднеразвитой» капиталистической страной. Но то, что случилось в России – безусловно, пародия на капитализм, антиутопическая картина того, что понятие «капитализм» означает для коррумпированных среднеразвитых стран.

Классическое определение капитализма – предприниматель нанимает рабочую силу для производства и последующей продажи товаров с целью получения прибыли. Это определение прибавочной стоимости, данное Марксом. Нанимать рабочую силу – означает её эксплуатировать, создавая профицит. Но, как я успокоил думский комитет в 1995 году, в России не стоит беспокоиться о том, что американцы, или собственные олигархи будут эксплуатировать местную рабочую силу таким образом. Приватизаторы хотят получить российские природные ресурсы, землю и недвижимое имущество, и (мистер Чубайс!) естественные монополии. Цель – вовсе не прибыль в традиционном капиталистическом смысле, а сбор экономической ренты, дармовщина, собираемая с земельной и ресурсной ренты, вместе с защитой этих источников от налогообложения и посягательств со стороны общества.

Ключ к пониманию точки зрения авторов статьи лежит в области того, о чём они умалчивают. Для России ими была сконструирована «история успеха», основанная на эксплуатации природных ресурсов, а не на промышленности, высокотехнологичном производстве, квалифицированной рабочей силе, в конце концов, даже не на базовой экономической инфраструктуре. К тому же западные инвесторы, от имени которых действовал в том числе и профессор Шлейфер, не хотели налогообложения природной ренты.

Учёный РАН Дмитрий Львов поддерживал эту позицию в течение десятилетия, как и его школьный друг Евгений Примаков, и его ученик Сергей Глазьев. Как объяснил на своей пресс-конференции 6 ноября бывший президент СССР Михаил Горбачёв, «если бы власть решила вопрос природной ренты в интересах всего народа, и вовремя, дела Ходорковского не было бы вовсе».

В Россию пригласили американских оценщиков. Они должны были помочь составить «налоговые» карты местности для вычисления природной ренты, необходимой для освобождения российской промышленности от налогов, делающих практически невозможной никакую легальную деятельность. Однако Всемирный банк и специалисты из Вашингтона были против этого курса. Они пересадили в России грубую версию американской налоговой системы, переполненную сложными налоговыми преференциями. В результате российский налоговый кодекс был искривлён. В это же время ельцинский круг начал грязные политические игры против депутатов Думы, поддерживающих введение налога на ренту. Например, известный член Аграрной партии Вячеслав Зволинский внезапно исчез из избирательного бюллетеня в своём родном избирательном округе.

Дело не в том, что Россию надо сравнивать с такими коррумпированными странами, как Мексика, Бразилия во времена генералов, или Аргентина времён катастрофической долларизации 90-х. Главное – разобраться в том, что именно было сделано в России, что привело её к текущему статусу сырьевого придатка, и что можно сделать, чтобы достичь более сбалансированного роста с опорой на собственные силы.

Для того, чтобы скрыть происходящее, Шлейфер и Тризман начинают использовать эвфемизмы. Наверняка они знают, что участники залоговых аукционов вообще не платили никаких денег за акции предприятий. Государство держало свои деньги в банках-участниках аукционов. Банки посылали чеки в правительство – чеки, обеспеченные собственными деньгами правительства. Правительство надлежащим образом оформляло деньги как «полученные», а потом переразмещало деньги там же, откуда они поступили. Банки за это получали нефть, газ и другие полезные ископаемые. В случае с Михаилом Ходорковским банк назывался «Менатеп». На баланс государство не получило ничего. По фактическим платежам – это отмывка.

Авторы умалчивают о совершенно ненужном решении дублировать рубль американским долларом. Никакой необходимости платить людям зарплату валютой не было. Как следствие – задушен внутренний рынок. Правительство усугубило свои проблемы, «занимая» деньги через ГКО, выплачивая 100% банкам за деньги, которые само же в этих банках и разместило. В результате этих движений образовалась инсайдерская олигархия.

Да, в Мексике и других «среднеразвитых» клептократиях, естественно, есть свои инсайдеры. Но для того, чтобы представить обнаружившееся сходство России и Мексики как успех, надо полностью перепутать бандитов с предпринимателями, а паразитов с теми, на ком идёт паразитирование.

Что же касается обвала рубля 1998 года, то авторы наверняка должны знать, что кризис был создан кредитами МВФ, использованными для поддержания искусственно завышенного курса национальной валюты. Действия на валютном рынке, гарантирующие прибыль, могли совершать только инсайдеры. Когда рубль обвалился, выиграли держатели долларов, а российские вкладчики обанкротились. Фактически инсайдеры играли и против вкладчиков, и против государства, обладая всей правительственной информацией. Так кому же на деле служит государство?

Обогатив свою собственную банковскую олигархию, Россия задолжала МВФ. На примере Мексики, Аргентины, Хорватии, Кореи можно показать, что такое «среднеразвитая капиталистическая страна», как сейчас называют Россию. Эти страны тоже страдают потому, что их правительства берут в долг средства, вывезенные из страны в оффшоры, постоянно должны своей собственной олигархии, обосновавшейся за границей, и, в конце концов, начинают управляться извне – Международным валютным фондом и Вашингтонским консенсусом.

Статья в «Foreign Affairs» создаёт впечатление того, что в России отказались от плановой экономики, совершенно не осознавая, к каким искривлениям это приведёт. Страна оказалась в руках сырьевой олигархии, пришедшей к власти во времена президентства Бориса Ельцина, получившего значительные американские займы от таких людей, как профессор Шлейфер. Экономика в России всё ещё плановая. Но планированием теперь занимается финансовый сектор. Его цель - максимизация собственного рентного дохода, а не развитие промышленного производства, повышение производительности труда и забота о продовольственной безопасности.

Авторы предлагают нам не беспокоиться, поскольку то же самое происходит с коррумпированными режимами Азии и Латинской Америки. Возникает вопрос – неужели целью событий 91-93 годов было превращение России в Мексику или Корею? Неужели не было никакой другой альтернативы позднесоветской бюрократии, никакого пути со смешанной экономикой и рыночными механизмами, без взращивания олигархии, стремящейся распродать страну иностранцам?

По утверждению авторов, в России наблюдается движение к экономике, управляемой нормами закона. Однако, когда в прошлом году Владимир Путин применил законы об уклонении от уплаты налогов и финансовых мошенничествах к самому большому нарушителю, богатейшему российскому олигарху Михаилу Ходорковскому, администрация Буша заломила руки, как будто бы речь шла о наступлении на права частной собственности вообще и на свободу предпринимательства в целом.

Что же касается «технико-экономического анализа», приводимого авторами, то и он вводит читателя в заблуждение. Обращаясь к неравенству в уровне доходов, они предлагают использовать в качестве примера государственную статистику уровня потребления электричества и промышленных товаров. Если всё так хорошо, как предполагают авторы, тогда почему же постоянные опросы общественного мнения показывают – в СССР людям жилось лучше? Что касается самой статистики, то авторы умалчивают о том, что в последних отчётах Госкомстата рост потребления в точности совпадает с ростом импорта, то есть налицо беспрецедентная зависимость страны от иностранных поставок. К вящему неудовольствию неолибералов Путин наконец-то начал с этим борьбу.

Авторы признают, что в России принято скрывать доходы. Однако они не указывают, что прибыль укрывается в основном в экспортной сфере. В случае, когда иностранные покупатели платят разницу между заниженной отпускной ценой, на основании которой начисляется налог, и реальной ценой продукта, их деньги идут прямо на счета казнокрадов. Не эта ли практика образует львиную долю богатства олигархов? И как её лучше назвать – первичным накоплением капитала, или настоящей капиталистической прибылью?

Статья допускает принципиальную ошибку в анализе понятия «неравенство». И в Соединённых Штатах, и в России разброс уровней богатства (акции, ценные бумаги, земля) значительно превышает разброс доходов. Богатейшие люди не ищут способов заработка. Они разыскивают новую собственность, и связанный с ней доход. Бум на российском фондовом рынке обогащает тех, кто владеет, за счёт тех, кто зарабатывает.

Данное развитие процесса приватизации отражает крах российской налоговой политики последнего десятилетия. Скрыть это не удастся ни в каком беспристрастном суде, рассматривающем провалы, в которых играл активную роль профессор Шлейфер. Можно предположить, что статья предназначается в основном для людей, слабо разбирающихся в особенностях российской клептократии, о которых Johnson's Russia List (от переводчика – почтовая рассылка с новостями и анализом событий в России, издаётся американским Институтом Международной Безопасности) старательно поведал своим читателям, за что мы ему благодарны.

Главный вывод статьи состоит в том, что «компании, управляемые олигархами, работали исключительно хорошо». Однако для кого именно они хорошо работали? Для российской экономики, для рабочих, для всего общества через выплачиваемые налоги, или только лишь для иностранного покупателя? Складывать яйца в одну корзину – не самая лучшая перспектива для развития экономики. Вот почему Евгений Примаков недавно противопоставил российский и китайский пути развития, указывая на то, что богатейшие китайцы заработали свои состояния, создавая промышленные предприятия, использующие местную рабочую силу.

И здесь статья добирается до заключительного аккорда: «Что готовит России будущее?» Устоит ли олигархическая система? Что случится, когда цены на электричество и коммунальные услуги вырастут до международного уровня? Всемирный банк и МВФ убеждают Россию открыть рынок закладных, чтобы россияне могли закладывать свои дома и квартиры для оплаты коммунальных услуг. Мне видится сценарий, когда с течением времени кредиторы будут выгонять людей из своих жилищ.

Даже в таких индустриально развитых странах, как США и Британия, наибольшую часть национального богатства составляет недвижимое имущество. В России вслед за стоимостью земли идут природные ресурсы. Богатство, к созданию которого нынешние хозяева не имеют никакого отношения, до приватизации было общественной собственностью. Само понятие «эффективный менеджмент» родилось в результате неудачных попыток государства обложить олигархов налогом.

Господа Гусинский, Березовский и Ходорковский получили свою собственность практически даром. Сейчас они начали продажу своих активов иностранцам по цене в одну десятую от реальной стоимости. Их цель – конвертировать российские приобретения в нечто более надёжное – британские футбольные команды, виллы в самых дорогих районах мира, и так далее. Как только российские природные ресурсы будут распроданы, все домашние попытки получить налог на ренту тотчас приведут к политическому кризису, вызвав протесты ВТО и Вашингтона.

Эти контуры политической и экономической нестабильности обещают быть постоянными спутниками второго президентского срока Владимира Путина. Пожалуй, статья в «Foreign Affairs» в концентрированной форме выражает западное недовольство новой российской политикой образца 2004 года. Хотя то, что делается в России в 2004, нужно было начинать в 1991.

Ш.: Как укладывается в Ваш сценарий то, что Путин 24 февраля снял Касьянова с поста премьер-министра?

Х.: С самого момента получения поста премьера из рук ельцинской «семьи» Михаил Касьянов действовал в интересах олигархов. Поэтому все попытки введения налога на природную ренту были блокированы. Две недели назад Касьянов распространил эффектный доклад, в котором обрушился на глазьевский проект налогообложения. Западная пресса преподнесла это как атаку путинского правительства на Глазьева – тогда как речь идёт о попытке олигархов увести свои деньги от налогов.

Западная пресса не поняла, что Путин воспринял доклад Касьянова как нападение на политику, которую он получил возможность проводить после освобождения от контроля олигархов. С точки зрения прессы наблюдается не движение страны к самостоятельности и демократии, а очередное проявление авторитаризма силовиков. Нет никакого осознания идеи земельной и природной ренты как основания благосостояния России. Как показывают недавние редакционные статьи в «Financial Times», в Британии недалеко ушли в понимании вопроса от своих американских коллег.

С увольнением Михаила Касьянова для Сергея Глазьева открылась дорога в правительство, которое будет сформировано после 14 марта. Несколько недель назад его спросили, войдёт ли он в состав нового кабинета. «Всё зависит от того, какой будет взят курс» – ответил Глазьев.

Я могу, например, представить на месте будущего премьер-министра нынешнего председателя Счётной Палаты Сергея Степашина. В конце концов, он не будет постоянно сражаться против налога на природную ренту, как это делал Михаил Касьянов.



 


Tags: 90-е, Ельцин, Касьянов, Менатеп, Путин, Ходорковский, Чубайс, ЮКОС, ваучерная приватизация, залоговые аукционы, природная рента, реформаторы, реформы в россии
Subscribe

  • Россия - Впечатления

    1. На улицах намордники носят единицы. В частных магазинах по желанию. В магазинах сетевой торговли типа "Перекресток" или "Пятерочка" заходишь и…

  • В России

    Взяла билет в Москву, самый дешевый $290 в один конец. Билет не подлежит измемениям и даже багажа не дают с собой везти, лишь ручная кладь 10 кг.…

  • Give up ourself.

    С третьего раза дозвонилась я до ребят вывесивших билборд с бабочкой. Голос на том конце представился Джоном Мартином и напирал на surrender,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments