Æлена (barskaya) wrote,
Æлена
barskaya

Categories:

Россия: отреформировать реформаторов. Часть -2

Часть -1

Ш.: Почему арест случился через 7 лет после покупки «Юкоса»? Почему это случилось только в прошлом году?

Х.: Действительно, вопрос «почему именно сейчас?» задают часто. И объяснение почти всегда одно и то же - это политический акт, предпринятый для защиты от приближающейся угрозы.

Начнём с того, что Михаил Ходорковский нарушил запрет Путина на участие олигархов в политике. Олигархи собирались выкупить Думу целиком, и использовать полученную власть для разрушения власти президента, то есть самого Путина. Такая неолиберальная стратегия. Процесс состоит из двух частей. Первая – использовать централизованную государственную власть для совершения закулисных сделок и придания видимости законности воровству общественного богатства. Многие большие состояния были получены таким путём, включая дворянские владения, берущие начало от норманнского вторжения в Англию в 1066 году.

После захвата пирога необходимо исключить возможность того, что кто-то сделает подобное ещё раз. Это следующий этап. Раскручивается компания против государственной власти с целью уменьшить или вовсе уничтожить возможность существования силы, сдерживающей имущественную олигархию. Ограниченный слой олигархов становится новой властью, определяющей развитие общества и подменяющей государство. Россия сейчас находится на этой стадии, и олигархи стремятся настроить население против государства, пока Путин делает противоположное.

Для продвижения своей программы олигархи выкупили телеканалы и другие новостные медиа. С целью заполучить своих представителей в правительственных регуляторных комитетах финансируются политики и аналитические группы.

Ш.: Итак, олигархи – это больше, чем просто богатые люди. Главная часть их программы – перевод личных интересов на язык неолиберальной политики. Это и объясняет, почему равновесие, предложенное Путиным 4 года назад – олигархи остаются со своими трофеями и не занимаются политикой – по сути своей неустойчиво.

Х.: Да. Быть олигархом означает не только быть богатым, но и играть роль в социальной системе в целом, не только через богатство, но и через медиа, и через правительство. Как объяснял бывший премьер Примаков, «олигарх – не просто большой бизнесмен. Это бизнесмен, набивающий карманы с помощью махинаций, включая налоговые, отчаянно желающий попасть в политику, и подкупающий для своих целей чиновников и парламентариев».

Всё это делал и Ходорковский. Он основал свой собственный неолиберальный аналитический центр, пытался пробиться в американский истеблишмент, перечисляя средства в благотворительный фонд Лоры Буш и в библиотеку Конгресса, он протолкнул топов «Юкоса» в Думу, и ходили слухи о выдвижении его кандидатуры на президентских выборах 2008 года. Свои взгляды он выразил в 1997 году в «Независимой Газете»: «Политика – самый прибыльный бизнес в России, и так будет всегда. Мы собрались вместе, кинули жребий, кому идти в правительство. Повезло Потанину. В правительстве он очень сильно помог своей компании «Онэксим». В следующий раз будет очередь кого-то другого».

Ш.: Определённо, кроме Ходорковского и Потанина там был кто-то ещё.

Х.: Борис Березовский сделал примерно то же самое, когда выкупил «Медиа-Мост». Телеканал подавал новости в нужном для «семьи» ключе – рейтинг Ельцина тогда сильно упал, а его надо было избрать на второй срок. Контроль над СМИ стал основным элементом в российской «управляемой демократии», или демократии напоказ. Вместо использования силы, власть достигает своих целей через телевидение и новостные медиа. Григорий Явлинский, глава партии «Яблоко», назвал это «сталинским капитализмом».

Ш.: Есть ли примеры политической активности других олигархов?

Х.: Вячеслав Костиков, бывший пресс-секретарь президента Ельцина (1992-95) и посол в Ватикане (1995-96), описал создание российскими олигархами «новой номенклатуры», то есть «двойников» советских аппаратчиков, работающих в частных структурах. До недавнего времени все заместители Александра Волошина, главы администрации президента России, были связаны с лоббирующими группами. «В правительстве с уверенностью могут сказать, кто из министров или их замов работает на конкретную олигархическую группу. Кроме того, олигархи также распределили начальников парламентских комитетов. Это касается Думы, прокуратуры и МВД. Бизнес депутатов – парламентские запросы, продвижение или блокирование законов и поправок. Цены здесь очень высокие. Для примера, чтобы заставить Думу блокировать поправку к закону о природных ресурсах, нефтяные магнаты заплатили десятки миллионов, чтобы мобилизовать депутатов и провести пиар в медиа. Цена вопроса – миллиарды долларов».

Костиков добавил, что «недавний скандал с «Юкосом» чётко демонстрирует слияние новой номенклатуры, элиты и большого бизнеса. Силовые структуры, организовавшие расследование, были тотчас атакованы. Рупоры олигархов выдали залп коллективной истерии, как в России, так и за рубежом».

В радиоинтервью 4 ноября Евгений Примаков предупредил, что «небольшая группа людей, получивших доступ к большим деньгам, использует их для своего продвижения к власти… заметная часть Думских депутатов использует эти средства для лоббирования законов и поправок к законам в пользу олигархов. То же происходит в Совете Федерации. То же происходит при назначении на ключевые посты в министерствах». Одобряя арест и преследование Ходорковского, Примаков отметил, что сами олигархи подталкивали президента Путина к большему авторитаризму в ущерб законной демократической процедуре.

Статья в «Нью-Йорк Таймс» отметила, что «самые большие бизнесы в стране, от нефтяных гигантов до промышленности и банков, не только влили деньги в предстоящие парламентские выборы, но также выписали пропуски в парламент для десятков своих собственных сотрудников. В партии «Яблоко» есть кандидаты из известных компаний, контролируемых олигархами. В «ТНК» и «Лукойле», двух нефтяных компаниях, есть сотрудники-парламентарии. Та же ситуация и в «Русском Алюминии», и в «Северстали». Анализ федеральных и региональных избирательных списков «Единой России», проведённый «The Moscow Times», показал, что более четверти кандидатов представляют большой бизнес».

Олигархия искала пути прямого управления Россией. Мысль о том, что Ходорковский может сделать в России то же, что Эдгар Гувер сделал в Америке – собрать чемоданы компромата на всех, для кого он работал кассиром в «Менатепе» – заставила Путина без промедления настаивать на отделении олигархов от государства. Альтернатива – закат государственной власти и чисто декоративная должность президента. По слухам, олигархи собирались выиграть думские выборы, поставить своего премьера, и после ограничить власть президента.

Соображения национальной безопасности заставляли действовать быстро. Весной 2003 года эмигрировавший в Израиль три года назад Владимир Гусинский продал значительную часть акций своих российских предприятий, занимающихся природными ресурсами, с целью купить британский футбольный клуб. Несомненно, это стало сюрпризом для Владимира Путина, и он понял, что если не остановить бегство капитала, то Россия останется у разбитого корыта. Олигархи начали выводить деньги из страны, меняя доли в предприятиях на доллары, фунты, недвижимость, британские футбольные клубы и так далее. Бегство на Запад должно было изолировать их от возможного преследования в России.

Ходорковский собирался осуществить слияние «Юкоса» и «Сибнефти», и продать 44 процента вновь образованной компании концерну «ExxonMobil». Для государства это означало потерю контроля над крупнейшим российским экспортёром природных ресурсов и плательщиком налогов. На сбор же налогов с американских и британских нефтяных оффшоров надеяться не приходилось.

Ш.: Но Вы сказали, что по международным законам Россия имеет право взимать налог на природопользование?

Х.: По закону вроде бы да. Но этот налог давно стал жупелом неолиберальной глобализации. Владельцы ресурсных компаний боятся его больше всего, поскольку капитал, связанный с природными ресурсами, и естественные монополии стоят гораздо дороже, чем промышленные компании. То, что кажется в статистике на первый взгляд «прибылью», оказывается при пристальном взгляде рикардианской, или «экономической», рентой.

Первый пункт «Коммунистического Манифеста» призывал к национализации земли, и некоммунистические реформаторы также сфокусировались на налогообложении природной ренты и естественных монополий. Их логика такова – всё это принадлежит народу как целое, и должно приносить максимум налогов.

Поэтому когда пошли слухи о том, что Ходорковский хочет продать свой пакет в «Юкосе» вместе с долями партнёров за 25 миллиардов, Путину пришлось действовать ради будущего России. Представьте себе, что правительства Китая, Кореи, или страна-член ОПЕК использует свои долларовые резервы для покупки контроля в главной американской нефтяной или сырьевой компании. А в России такое вполне могло случиться. Страна превратилась бы в гигантский Даллас, с сокращающимся безработным населением, в то время как богатейшие люди вывели свои деньги и покинули тонущий российский корабль, став космополитичными миллиардерами западного толка.

Последней каплей, разозлившей Путина, было намеренно заносчивое поведение Ходорковского и других топов «Юкоса». Только 18 процентов акций «Юкоса» торгуется публично, остальные в руках инсайдеров. По мере продвижения расследования совет директоров «Юкоса» объявил о выплате дополнительных 3 миллиардов долларов дивидендов, это в 5 раз больше, чем в прошлом году. Вместо того чтобы вкладывать деньги в модернизацию процесса добычи нефти или инвестировать в промышленность, активы компании просто рвали на части. Никакой рыночной причины огромным дивидендам не было. Следователи остановили выплаты по акциям после заключения о том, что подлинная задача операции – вывод награбленных денег за границу до завершения уголовного дела. Ходорковский подозревается в обмане государства примерно на 1 миллиард долларов в виде невыплаченных налогов. Конфискация гарантирует, что правительство сможет вернуть деньги, если оно выиграет тяжбу.

Ш.: Как олигархи ответили на арест Ходорковского?

Х.: Протестов не последовало. Каждый боялся стать следующим. Кроме премьер-министра Михаила Касьянова, который, видимо, покидает администрацию Путина, почти никто не заступился за Ходорковского.

Политики правого толка усмотрели в аресте чуть ли не ввод национал-социализма. Большая часть западных СМИ, как и администрация Буша, придерживались неолиберальной линии – олигархи украли свою собственность честно, и судебное преследование после такого срока давности дестабилизирует российский фондовый рынок.

Некоторые из выступивших обвинили Путина в продвижении питерской группировки силовиков, то есть его друзей по разведке и местных санкт-петербургских политиков (в начале 90-х Путин был советником мэра Собчака).

Наиболее повторяемым ответом была идея наложить мораторий на правительственные расследования дикой приватизации ельцинского периода. Олигархи просили оставить их собственность в покое, якобы для поддержки российского фондового рынка и привлечения иностранного капитала. Этот аргумент не выдерживает никакой критики – иностранцы на российском фондовом рынке не покупали никаких новых долей в упомянутых предприятиях.

Некоторые алармистские тексты предостерегали от погружения России в социальный хаос, если Путин и дальше будет допытываться, откуда у олигархов взялись их владения. В терминах realpolitik это означает – «мы будем сражаться». Собственно, владельцы оспариваемой собственности делали это всегда, они и получили её в результате борьбы.

Ш.: Итак, что теперь делать Путину?

Х.: Он утвердил «беспристрастную комиссию» для расследования приватизационных сделок ельцинского периода. Комиссия и выяснит, где был обман или уклонение от уплаты налогов, и сколько в этих случаях надо выплатить государству.

Путинская комиссия показала зубы, когда 27 января были выписаны ордеры на арест 10 топ-менеджеров и акционеров «Юкоса». Среди них – сбежавшие за границу в прошлом году Леонид Невзлин, Владимир Дубов и Михаил Брундо. Все они обвиняются в уклонении от уплаты налогов, подлоге документов и других преступлениях. За неделю до этого был арестован генеральный директор нефтеперерабатывающего завода компании «Юкос».

Ш.: Кто, скорее всего, будет следующим?

Х.: Один из наиболее ненавидимых людей в России – Анатолий Чубайс, осуществивший в 1994 и 95 годах пресловутую ваучерную приватизацию, которая должна была дать жителям России равные доли их национального богатства. Чубайс сейчас возглавляет РАО ЕЭС. Он благодарен Путину за то, что тот не стал его атаковать, но, как и Ходорковский, он собирался баллотироваться в президенты в 2008 году. Главные союзники Чубайса – алюминиевые магнаты, получающие электричество по льготным ценам, в то же время рост цен перекладывается на плечи рядовых потребителей. В группе риска также и алюминиевые магнаты.

Ш.: Каковы цели и задачи президента Путина?

Х.: Он должен проводить последовательную, чёткую политику противостояния неолиберализму, в который Ельцин погрузил Россию после переворота 1993 года. Разрушение российской промышленности и взращивание олигархии, поддержанные Вашингтоном, были последними стадиями Холодной войны. Я думаю, что Владимр Путин это понимает. С этой точки зрения его задача – перестроить Россию с целью вернуть ей статус мировой державы.

Ш.: Что Вы имеете в виду, когда говорите о том, что приватизация была последней стадией Холодной войны?

Х.: Война, как правило, приводила к росту производственных мощностей в воюющих странах. Несмотря на крайне разрушительный характер Второй мировой, у СССР и Германии в 1945 году было больше производственных мощностей, чем в 1939.

Однако не так сказалась на России холодная война. До 1990 года страна сохраняла ядерный паритет с США, но последующее десятилетие обрекло русский народ на бедствия. Не последнюю роль в этом сыграли американские советы по перестройке экономики. Шоковая терапия и распродажа национального богатства по рекомендациям Всемирного банка, МВФ и внезапных новых друзей из USAID оказались более разрушительными, чем военное нападение.

Когда в конце девяностых дым рассеялся, Россия была уже не в состоянии противостоять Америке. В результате приватизации промышленности и сельского хозяйства ВВП сократился вдвое. Заводы превратились в руины, имущество колхозов ржавело на полях. Советская промышленность производила в основном продукцию военного назначения, которая теперь стала чересчур дорогой, и к тому же начала казаться ненужной. Армия прекратила бессмысленную войну в Афганистане, но вскоре началась чеченская бойня, связанная с именем Ельцина.

Что же касается товаров народного потребления, то СССР никогда не производил их в достаточном количестве. В этих условиях Россия стала ещё более зависимой от поставок импортных товаров и продовольствия, заплатить за которые она могла только деньгами, вырученными от продажи нефти и газа.

Тем временем производство было задушено новой системой налогообложения, а естественные монополии, алюминиевые компании и другие ключевые секторы экономики попали в руки мошенников.

Вследствие сокращения населения возраст большинства российских профессионалов, включая инженеров и преподавателей вузов, вплотную подошёл к пенсионному. Эмиграция среди выпускников университетов приняла такой размах, что средний возраст человека с инженерным образованием достиг 58 лет – при средней продолжительности жизни в 62 года. В стране росли уровень алкоголизм, заболеваемость СПИДом и количество самоубийств.

В этом столкновении приватизационной философии с государственным планированием большая часть опросов общественного мнения показала – люди считают, что Россия управляется сейчас ещё хуже, чем было раньше. Как и было запланировано «Семибанкирщиной» и их коллегами, клептократический класс вырос из бывшей советской номенклатуры. Вторым пунктом их плана была продажа захваченного американцам и другим иностранным инвесторам, передача российских ресурсов иностранцам.

Лицемерие американской идеи помочь России создать честную рыночную экономику проявилось в конце 2003 года, когда администрация Путина начала постепенно отыгрывать назад наиболее мошеннические приватизационные сделки, наступая на самых больших неплательщиков налогов и казнокрадов. Американским ответом была серия жалоб на выкручивание рук частным предпринимателям, столкнувшимся с государственным прессом.

Анатолий Чубайс и Михаил Ходорковский представлялись предпринимателями-героями, никаким образом не связанными со старой советской номенклатурой, и, конечно же, не было совершенно никакой альтернативы тому, что произошло с экономикой страны в девяностые, а равно не имела права на существование никакая сбалансированная смешанная экономика.

Не удивительно, что российское общественное мнение настроено против США и олигархов. Но неужели у России не было выбора между «диким капитализмом» с одной стороны, и старой советской бюрократией с другой?

Обе системы начали подозрительно походить одна на другую. Внутри обеих систем процветал чёрный рынок, и увеличивалось расслоение населения. Как постсоветская элита, так и американские инвесторы не горели желанием следовать американскому экономическому учебнику, согласно которому рабочим надо платить достаточно денег, чтобы они могли покупать товары, которые сами же и производят. Вместо этого российская экономика должна беднеть, чтобы всё больше сырья могло уходить на экспорт. Российские и американские инвесторы думали только о максимальной скорости возврата денег, достижимой исключительно в банковской сфере и в сфере экспорта природных ресурсов. Россия должна была спастись, продавая нефть, газ и другие полезные ископаемые, и продавая всё больше и больше долей в своих компаниях американским и другим иностранным инвесторам.

Часть -3


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment