Æлена (barskaya) wrote,
Æлена
barskaya

Categories:

Восхождение новой мировой элиты


Дарлинги, вот вам перевод статьи "Восхождение новой мировой элиты ", показавшейся мне довольно интересной. Ибо как сказал мой знакомый: "... разница между нациями и странами как таковыми будет стираться... люди не делятся на русских, американцев и пр. - они делятся на бедных и богатых."

Кристиi Фриленд статья в журнале Atlantic, февраль 2011

«Богатые отличаются от тебя и меня», написал в своё время Френсис Скотт Фитцджеральд. Сегодняшние сверхбогатые отличаются от вчерашних – они больше работают и гораздо способнее. Вместе с тем эти люди сильно отдалились от государств, которые подарили им удивительные возможности, не говоря уже о своих рядовых соотечественниках.

Если бы вы вдруг включили телевизор утром первого воскресенья прошлого августа, то увидели бы по NBC нечто любопытное. В студии передачи «Знакомьтесь с прессой» ведущий, Дэвид Грегори, принимал гостя, утверждавшего, что американская экономика сильно искривилась. Сразу после рецессии, объяснил гость, люди с большим доходом, большие банки и главные корпорации заметно поправили своё положение, а остальная экономика, включая мелкий бизнес и значительное количество рабочей силы, погрязла в проблемах и боролась за выживание. «Мы заметили, – утверждал он, – не одну экономику, а, скорее, два фундаментально разных типа экономики, всё более отличающихся друг от друга».

Этот диагноз, хоть и тревожный, не был оригинальным – привлекать внимание к богатым и всем остальным давно было коньком левых (идея о «двух Америках» была центральной темой Джона Эдвардса, кандидата в президенты 2004 и 2008 годов). Интересно другое – его высказывал пятикратный руководитель Федерального Резерва Алан Гринспен, образцовый либертарианец, выдающийся защитник свободного рынка, и, по крайней мере, до сего дня, самый известный поклонник Айн Рэнд. Когда верховный жрец капитализма заявляет о росте экономического неравенства как о национальном кризисе, это значит, что что-то пошло очень, очень не так.

Расширяющаяся пропасть между богатыми и небогатыми была заметна в течение лет. В докладе инвесторам 2005 года три аналитика из «Ситигруп» отметили, что «мир делится на два блока – плутократию и остальных».

В плутократии нет такого животного, как «американский потребитель» или «английский потребитель», и тем более «русский потребитель». Есть богатые потребители, их немного, но они получают гигантский кусок дохода и потребления. Есть остаток, многочисленые «небогатые», откусывающие маленький кусок национального пирога.

До рецессии было относительно легко игнорировать эту концентрацию богатства среди немногих. Чудесные изобретения современной экономики – Гугл, Амазон, Айфон – значительно улучшили жизнь потребителя из среднего класса, равно как и неимоверно обогатили кучку предпринимателей. Другие, менее удивительные изобретения, особенно взрыв субпрайм-кредитов – помогли замаскировать рост неравенства доходов для тех многих, чьи заработки стояли на месте.

Но финансовый кризис и его долгие, гнетущие последствия изменили всё. Многомиллиардная помощь и последующие гаргантюанские бонусы Уолл-cтрит положили начало рассказам о банкирах-паразитах и элите, спекулирующей ради собственной выгоды. Это, в свою очередь, привело к широким – и не совсем неоправданным – страхам, что мы живём не просто в плутономике, а в плутократии, в которой богатые демонстрируют большое политическое влияние, узкоэгоистичные мотивы и безразличие ко всему вне их собственного слабозаселенного экономического пузыря.
 
Будучи бизнес-журналистом, я провела большую часть последних десяти лет рядом с новыми сверхбогатыми – посещая конференции в Европе, беря интервью за капуччино на Мартас Вайъярд, или в переговорных Кремниевой Долины, наблюдая обеды сильных мира сего на Манхэттене. Часть из того, что я изучила, полностью предсказуемо – богатые, как говорил Френсис Скотт Фитцджеральд, «отличаются от тебя и меня».
 
Но сегодняшние богатые отличаются от вчерашних. Всемирная экономика, работающая со скоростью света, привела к восхождению новой суперэлиты, состоящей, в значительной мере, из богатых в первом и втором поколениях. Её члены много работают, хорошо образованы, быстро перемещаются по миру. Это меритократы, которые чувствуют себя заслуженными победителями в тяжёлой экономической гонке, и у многих из них двойственное отношение к нам, тем, кто не достиг такого яркого успеха. Они становятся международным сообществом равных, у которых больше общего друг с другом, чем со своими соотечественниками дома. Вне зависимости от того, живут ли они в Нью-Йорке или Гонконге, Москве или Мумбае – сегодняшние сверхбогатые образуют свою собственную нацию.

Экономика победителей

Восхождение новой плутократии неразрывно связано с двумя явлениями – революцией в информационной технологии и либерализацией мировой торговли. Разные страны внесли свой собственный вклад в неравенство доходов – финансовая дерегуляция и снижение налогов на богатых в Соединённых Штатах, инсайдерская приватизация в России, рента в регулируемых производствах в Индии и Мексике. Однако все эти истории объединяет то, что благодаря глобализации и техническим инновациям, люди, деньги и идеи путешествуют сегодня свободнее, чем когда-либо раньше.
 
Питер Линдерт – экономист в Калифорнийском университете в Дэвисе и один из лидеров экономической школы «глубокой истории», рассматривающей мировую экономику в долгосрочной перспективе, в масштабе жизни человеческой цивилизации. Но и он утверждает, что экономические изменения, наблюдаемые сегодня, беспрецедентны. «Британская классическая индустриальная революция была гораздо менее впечатляющей, чем то, что происходит последние 30 лет», – сказал он мне. «Текущая производительность позволяет заработать больше, – объяснил он, – и волны инноваций идут гораздо, гораздо быстрее».

C глобальной точки зрения, влияние этого развития было преимущественно положительным, особенно в беднейших частях мира. Например, в Индии и Китае между 1820 и 1950 годом, почти на протяжении полутора веков, доход на душу населения был практически неизменным. Между 1950 и 1973, он вырос на 68 процентов. После, между 1973 и 2002, он вырос на 245 процентов, и сильный рост продолжается, несмотря на международный финансовый кризис.

Но внутри стран плоды этого глобального перехода распределяются неравномерно. Несмотря на экспоненциальный рост среднего класса в Китае и десятки миллионов поднятых из нищеты, суперэлита в Шанхае и других городах восточного побережья унеслась в космос. Разница в доходах также увеличилась на развивающихся рынках Индии и России, в большей части промышленно развитого Запада, от относительно не вмешивающихся в дела бизнеса государства в США до уютных социал-демократий Канады и Скандинавии. Томас Фридман прав в том, что во многих смыслах мир стал более равномерным, но с другой стороны, он стал более покрыт вершинами.
 
Одна из причин пиков в том, что глобальный рынок и связанные с ним технологии позволили появиться классу международных бизнес-мегазвёзд. Компании становятся больше, глобальное окружение более конкурентным, новые технологии появляются всё быстрее, желание акционеров привлечь лучших возможных СЕО увеличивается соответствующим образом. Зарплата управленцев уносится в небеса по многим причинам, включая теневые договорённости, изменение культурных норм относительно зарплаты, но рост масштаба, конкуренция и инновации играют более важные роли.

Многие корпорации выиграли от этого экономического подъёма. Расширение глобального доступа к квалифицированной и неквалифицированной рабочей силе, потребителям и капиталам снизили традиционные барьеры для входа и увеличили ценность передовых идей и новшеств. Марк Цукерберг, бросивший колледж 6 лет назад, уже соревнуется с Гуглом, который вряд ли можно назвать традиционной корпорацией. Но главные победители – это люди, а не компании. Джон Полсон, управляющий хедж-фонда, заработал на кризисе 2008 года почто столько же, сколько Голдман Сакс.

Между тем, огромное большинство американских работников, вне зависимости от квалификации или отношения к своей работе, ничего не получили от этой «экономики победителей» – и даже хуже. Их сбережения и занятия оказались опустошёнными теми же самыми силами, которые обогатили плутократическую элиту. Результат этих расходящихся тенденций – неравенство доходов в США, от которого у наблюдателя отвисает челюсть. Согласно Эммануэлю Заецу из Беркли и Томасу Пикетту из Парижской школы экономики, между 2002 и 2007 годом 65 процентов всего роста доходов в США пришлось на 1 процент населения. Финансовый кризис временно остановил эту тенденцию, поскольку доход верхнего 1 процента населения в 2008 году упал быстрее, чем у остальных. Но при выходе из кризиса доходы верхушки восстанавливаются стремительнее. Вскоре после обвала 2008 года, 25 наиболее высокооплачиваемых менеджеров хедж-фондов получили в среднем более 1 миллиарда долларов каждый в 2009, быстро побив рекорд, который был установлен в предкризисном 2007 году.

Плутократия сегодня

21 июня 2007 года по праву можно назвать выпускным вечером американской плутократии. В этот день инвестиционный гигант Blackstone осуществил самое большое IPO в США с 2002 года, получив 4 миллиарда долларов и доведя свою стоимость до 31 миллиарда. Один из основателей компании, Стивен Шварцман, получил долю почти в 8 миллиардов, вместе с 677 миллионами наличных, а другой, Питер Питерсон, получил 1,88 миллиарда наличными и покинул компанию.
 
Историки, конспирологи и книгоиздатели любят такие совпадения. В ресторане «4 времени года» на Манхэттене 21 июня Питерсон устраивал званый ужин. Повод – отметить выход первой книги своей дочери – «The Manny» (Усатый Няня). В книге Холли, дочь Питерсона, с мягким юмором изображает жизнь и романы финансистов и их жён в верхнем Ист-Сайде. Бестселлер метит в жанр «литература для домохозяек» – USA Today советует брать книжку на пляж – но автор рассказала мне, что её вдохновила написать книгу мысль о том, что «люди и не представляют, как много денег крутится в этом городе».
 
Изобилие последних лет изменило само понятие «богатства». «У обитателей Верхнего Ист-Сайда сейчас так много денег», – говорит Холли Питерсон. «Если ты посмотришь первый фильм «Уолл-стрит», там показывается, как люди в 30 и 40 лет зарабатывали в год 2-3 миллиона, и это было отвратительно. А потом пришёл век Интернета, а потом глобализация, и вот уже те, кому едва за тридцать, работая в хедж-фондах и партнёрских компаниях Goldman Sachs, зарабатывают в год 20, 30, 40 миллионов. И таких много. Я думаю, что люди, зарабатывающие от 5 до 10 миллионов, считают, что они зарабатывают недостаточно».

В качестве примера она привела разговор с супружеской парой на обеде в Манхэттене. В разговоре промелькнуло – если ты собираешься всё это купить, жизнь становится действительно дорогой. Если ты хочешь НетДжет – сервис, предлагающий «частичное» владение самолётом для тех, кто не хочет покупать самолёт полностью – и если ты хочешь пять домов… содержать 5 домов – это уже расходы…

«Но главное, – говорит Питерсон, – сказала жена. Она повернулась ко мне и продолжила – знаешь, «двадцатка» – под «двадцаткой» она имела в виду 20 миллионов долларов в год – это всего лишь «десятка» после налогов. И все за столом согласно закивали».

Как и в случае аристократов минувших дней, это неимоверное богатство создало пропасть между плутократами и другими людьми, усиленную оградами поместий, элитными школами и частными самолётами. Нас завораживают экстравагантные выходки вроде 414-футовой яхты «Осьминог» Пола Аллена, одного из создателей Майкрософта, с двумя вертолётами, подводной лодкой и плавательным бассейном.
 
Сегодня такие выкрутасы кажутся привычными, даже устаревшими. Нынешние плутократы другие. Богатство эры Фитцджеральда было оформлено, как он писал, тем фактом, что люди были «рождены богатыми». Они наслаждались богатством с рождения.

Это не относится к большинству сегодняшней суперэлиты. «Жирные коты, унаследовавшие всё от своих дедушек, получают не все «плюшки», – сказал мне Питер Линдерт, – много чего получают новаторы. То, что сегодня Билл Гейтс наверху, больше соответствует идеалам меритократии, чем если бы там был герцог Бедфорд». Даже Эммануль Заец, глубоко озабоченный социальными и политическими последствиями роста неравенства доходов, согласен с тем, что в определении качества современной поросли плутократов стоит обратить внимание на то, что они «богатые работающие». Он установил, что в 1916 году 1 процент богатейших американцев получал только 20% своих доходов от оплачиваемой работы, а в 2004 году этот показатель вырос втрое, до 60%.

Например, Питер Питерсон – сын греческого эмигранта, который приехал в Америку в 17 и дорос со временем до закусочной в Небраске. Его партнёр по Blackstone Стивен Шварцман – сын филадельфийского розничного торговца. И они не исключения. Из 10 богатейших американцев в списке «Форбс» 2010 года четверо – «селф-мейд», двое (Чарльз и Дэвид Кохи) расширили семейный нефтяной бизнес со среднего предприятия до миллиардного промышленного конгломерата, и оставшиеся четверо – наследники «селф-мейд»-миллиардера Сэма Уолтона. Подобным образом, из 10 иностранных миллиардеров 6 – «селф-мейд», а оставшиеся четверо сильно расширили своё наследство, вместо того, чтобы его проживать. Действительно, некоторые из сегодняшних плутократов родились в крайней нищете, которая могла уничтожить все возможности роста, во всяком случае, не дать получить хорошее раннее образование, но основа их богатства – плод напора и ума (и, по-видимому, удачи). Эти люди в основном не аристократы, а экономические меритократы, озабоченные не потреблением богатства, а его созданием.

Дорога в Давос

Для понимания разницы между сегодняшними плутократами и наследственной элитой, которая, по словам Джона Стюарта Милля, «выросла богатой во сне», стоит посмотреть на события, заполняющие календари «высшего света». Балы дебютанток, охоты и регаты прошлых лет ещё не совсем вышли из моды, но явно движутся в этом направлении. Настоящая общественная жизнь плутократов 21 века происходит на международных конференциях.

Самая известная из них – ежегодный всемирный экономический форум в швейцарском Давосе. Для честолюбивого плутократа приглашение в Давос – знак выхода на международную арену. Бильдербергская группа, встречающаяся ежегодно в Европе и Северной Америке, более закрыта. В основном она сфокусирована на геополитике и в меньшей степени на глобальном бизнесе и филантропии. Азиатский форум в Боао, каждую весну собирающийся на китайском острове Хайнань, подтверждает экономический рост Китая и его собственное видение плутократической культуры. Билл Клинтон старается сделать свою «Глобальную Инициативу Клинтона» одним из звеньев такой цепи. Конференции TED (Технология, Развлечения, Дизайн) собирают элиту компьютерной индустрии, «Солнечная Долина» Герберта Аллена – медиа-магнатов, а «Фестиваль Идей» института Аспена (спонсируемый, в том числе, и нашим журналом) –аудиторию, ориентированную на политику.
 
Осознав ценность таких собраний, некоторые корпорации стали устраивать свои собственные. Среди них – конференция Гугла «Дух времени», где я несколько лет координировала дискуссии. Она из недавних встреч была проведена в прошлом мае в отеле «Роща», бывшем сельском имении в английской глубинке, 300 акров территории которого были переделаны под площадку для гольфа, а комнаты с высокими потолками заставлены смесью старинной и современной мебели (доказательство – пластиковые стулья «эпохи Людовика XIV»). В прошлом году цирк «Дю Солей» устроил 500 гостям представление под огромным шатром, разбитым прямо на земле; в 2007 году для празднования приобретения Ютуба, Гугл собрал свежих интернет-знаменитостей со всего мира.

Несмотря на всю эту роскошь, общий настрой «Духа времени» едва ли сибаритский. Скорее, у него искренняя атмосфера встречи университетских отличников. И это не собрание бездельников – конференц-зал полон с 9 до 6, а во время перерывов участники сидят на лужайках с «айпэдами» и «блекберри».

В прошлом году среди докладчиков «Духа времени» были архиепископ Десмонд Туту, мэр Лондона Борис Джонсон, исполнительный директор «Старбакс» Ховард Шульц (уже не говоря о директоре Гугла Эрике Шмидте). Но главная валюта на таких встречах не деньги и не слава. Скорее это то, что Майкл Льюис назвал «новая новая вещь» – вкратце, это мысль, или алгоритм, или технология с потенциалом изменить мир. Отсюда присутствие в прошлом году трёх нобелевских лауреатов, включая Дэниела Канемана, пионера в поведенческой экономике. Среди бизнес-звёзд был 36-летний предприниматель Тони Шей, продавший прошлым летом за 1 миллиард «Амазону» свой обувной онлайн-магазин «Заппос». А самым популярным заседанием был показ Гуглом некоторых своих новых изобретений, включая телефон «Нексус».
 
Этот безумный энтузиазм по поводу идей и изобретений заметен также и в более спокойных собраниях мировой элиты. Возьмём для примера элегантные званые обеды на Манхэттене, устраиваемые Мари-Хосе Кравиц, женой миллиардера Генри Кравица, в их квартире в верхнем Ист-Сайде. Хотя сервизы Sèvres, а картины достойны находиться в музее (Мари-Хосе, кроме всего прочего, президент правления Музея современного искусства), разговор за столом вполне мог бы происходить на семинаре дипломников. Мисс Кравиц гордится не только сведением воедино таких плутократов, как её муж и Майкл Блумберг, но и таких мыслителей и политиков, как Ричард Холдбрук, Роберт Зоеллик и постоянный автор «Файнэншл Таймс» Марти Вольф, и вовлечением их в дискуссию по вопросам, простирающимся от глобальных финансовых неурядиц до войны в Афганистане.
 
Действительно, в этом веке для элиты, исповедующей конструкции типа «мыслить нестандартно» или «убойная программа», желаемым символом является не яхта, не скаковая лошадь и не рыцарское звание, а благотворительная организация – и, более того, подобная организация должна активно управляться так, чтобы были заметны далеко идущие планы её спонсора.

Филантропокапитализм

Миллиардеру, желающему занять активную общественную позицию, ролевой моделью вполне может служить Джордж Сорос, переваливший прошлым летом за 80. Будучи, вероятно, наиболее успешным инвестором послевоенного периода, Сорос гордится своими фондами «Открытого общества». Миллиарды долларов были потрачены через них на вопросы, диапазон которых простирается от легализации марихуаны до гражданских свобод в центральной и восточной Европе. Сорос пересматривает свои экономические взгляды сразу после финансового кризиса.
 
Питер Питерсон, сам республиканец и бывший член кабинета Никсона, будучи вдохновлён Соросом, и по его советам, потратил 1 миллиард из своих неожиданных заработков в Blackstone на фонд, занимающийся уменьшением американского бюджетного дефицита и бюджетных трат. Билл Гейтс сегодня в основном занимается работой собственного фонда по вопросам, круг которых простирается от поддержки школ для одарённых детей до борьбы с болезнями в Африке. Марк Цукерберг из «Фейсбука» ещё не достиг своего тридцатилетия, но прошлой осенью он потратил 100 миллионов долларов на поддержку государственных школ в Ньюарке, Нью Джерси. Эли Броад, занимающийся страхованием и недвижимостью, спонсирует исследования стволовых клеток. Джим Бэлсилл, один из создателей Research in Motion, компании, создавшей «блекберри», финансирует свой собственный аналитический центр, занимающийся международными делами. Неудивительно, что после окончания президентского срока Билл Клинтон посвятил свою активность созданию международного филантропического «бренда».

Сверхбогатые давно поняли, что филантропия, вдобавок к моральному удовлетворению, может служить путём к социальному признанию и даже бессмертию. Эндрю Карнеги, сказавший «человек, умирающий богатым, умирает в бесчестье», превратил себя из криминального авторитета в светского святого со своими больницами, концертными залами, библиотеками и университетом; Альфред Нобель застраховал себя от того, чтобы его помнили только как изобретателя динамита. Что обращает на себя внимание в сегодняшних плутократах – это то, что они распоряжаются своими состояниями так же, как они их заработали – находчиво. Вместо того чтобы просто жертвовать на благотворительность или снабжать уже существующие организации (хотя и это тоже делается), они используют своё богатство для решения старых проблем по-новому. Журналисты Мэтью Бишоп и Майкл Грин использовали термин «филантропокапитализм» в своей книге с одноимённым названием: «Существует связь между тем, как человек думает, как бизнесмен, и как он даёт деньги на благотворительность. Они привыкли действовать в больших масштабах, и они так же действуют в благотворительных целях, причём начинают в более юном возрасте, чем богатеи прошлого».
 
Рвение, с которым плутократы даже едва возникших рынков создают свои фонды и аналитические центры, показывает важность общественной «интегрированности» для сегодняшних супербогатых. Когда олигархи бывшего СССР впервые вырвались за границы своей страны, они были марксистскими карикатурными нуворишами, покупающими яхты и футбольные клубы, и окружающими себя супермоделями. Теперь, спустя 15 лет они осваивают путь в мир идей.
 
Один из наиболее упорных – украинский предприниматель Виктор Пинчук. Его бизнес-империя простирается от телеканалов до производства труб. Обладая состоянием в 3 миллиарда долларов, Пинчуку трудно ограничиться исключительно коллекционированием современного искусства. В 2009 году его культурный центр в Киеве запустил международный конкурс молодых художников, видимо, с целью вывода Украины в международный культурный мэйнстрим. Пинчук проводит встречи в Давосе, он даже открыл свой собственный геополитический «форум идей». С должной скромностью последний проводится на той же самой крымской вилле, где проходила Ялтинская конференция с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля. Я была координатором такой встречи в прошлом сентябре. В ней участвовали Билл Клинтон, глава МВФ Доминик Штраусс-Хан, польский президент Бронислав Коморовский и заместитель премьер-министра России Алексей Кудрин.

Похоже, Пинчуку удаётся получить таким образом пропуск наверх. Прошлой весной во время поездки в США олигарх встречался в Вашингтоне с Давидом Аксельродом, ведущим политическим советником президента Обамы, и общался в Нью-Йорке с Чарли Роузом на книжной вечеринке, которую устраивал редактор «Тайм» Рик Стенгель. Во время предыдущей поездки Пинчук ужинал с Кэролайн Кеннеди в доме директора HBO Рирчарда Плепера в верхнем Ист-Сайде. В своём имении под Киевом (естественно, с площадкой для гольфа) олигарх принимал Эли Броада, коллегу по увлечению искусством. Совместно с Соросом Пинчук финансирует проекты развития гражданского общества на/в Украине.

 

 

продолжение
Tags: элита
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments